Мужчину звали Строум. Он любил джаз, крепкую выпивку и испанские галеты. Галеты напоминали ему о детстве.
Еще Строум любил просыпаться рано утром, заваривать себе крепкий кофе и читать свежую прессу. Раньше он подписывался на семь или восемь газет и интимно шуршал ими каждое утро. Теперь он просто включал компьютер и просматривал семь или восемь сайтов за раз. Строум был приятным мужчиной, типичным европейцем, немолодым, но подтянутым и свежим.
Утром 20 августа 2012 года он по привычке встал рано, заварил кофе и уткнулся в монитор. Утро выдалось прохладным не по-летнему, даже казалось, что началась осень, поэтому Строум посильнее закутался в халат. Сидеть так в своем кабинете, попивая крепкий горячий кофе было чертовски приятно. Строум блаженствовал.
Он зашел на один сайт. На второй. Затем – на третий. На всех сайтах было одно и то же. Одно и то же.
Одно и то же.
Строум пожал плечами и посетил все привычные сайты.
Везде на него смотрели женщины в цветных масках с прорезями для рта и глаз. Эти глаза, красивые, дрезкие, молодые, смотрели на него так, словно пытались пролезть в душу. Строум почувствовал, как мурашки бегут по коже.
Строум знал о чем идет речь. Он читал об этом и в другие дни. Ему даже не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить – Pussy Riot. Название всегда казалось ему задиристым, но слишком прямолинейным.
Строума эта тема мало интересовала. Он остался недоволен увиденным. Он цокнул языком и стал читать спортивные новости. Его недовольный вид смутил жену. Она зашла в кабинет мужа, чтобы развесить портьеры. Вернее, это был предлог, на самом деле, ей было скучно и хотелось поговорить.
— Что-то случилось? – спросила она, научившаяся за двадцать девять лет совместной жизни чутко улавливать самое минимальное изменение в настроении мужа.
— Нет, — огрызнулся он.
Ее догадка подтвердилась
— Не хочешь говорить – не говори.
Строум начал злиться. Ему не нравилось, когда ему навязывали образ действия.
— Да вот… Читаю с утра… Все новости только про этих панкушек в масках на голове.
— Панкушек?
— Есть такое словечко…
Госпоже Строум стало интересно. Знание мировых новостей не были ее сильной стороной. Она прищурила глаза и вгляделась в экран монитора.
— Красивое платье, — сказала она.
— Да? — Строум развеселился. Ему нравилось поддевать жену, — красивое платье, говоришь… К твоему сведению, им дали два года.
— Два года?
— Да. Два года страшной русской тюрьмы. Их пошлют в Сибирь, — добавил он, стараясь усилить эффект.
Госпожа Строум пожала плечами.
— За что, интересно?
— Она плясали в храме и пели песни.
Госпожа Строум фыркнула.
— Они что, баптисты?
— За это не сажают на два года.
— Откуда я знаю? Может, в России сажают.
Строум усмехнулся и глотнул кофе.
— Они забрались в главный русский храм и пели «Богородица, Путина прогони».
— И за что им дали два года? За оскорбление представителя власти?
Строум отрицательно покачал головой.
— Нет. За хулиганство.
— Хулиганство?
— Ага.
Госпожа Строум усмехнулась.
— Хорошо, что их не сожгли на костре.
— Зря смеешься. Прокурор требовал три.
— А отлучения от церкви он не требовал? Или анафемы?
— Не знаю. Вполне возможно.
Госпожа Строум вздохнула.
— Безумный мир. Хотя заходить в храм и петь такое в этой дикой стране… Не знаю. Это слишком глупо.
— Но Россия — это ведь не Иран!
Госпожа Строум поправила очки.
— Может быть, это местечко даже похуже Ирана…
Строум взмахнул рукой.
— Что за бред.
— Похуже, потому что прикидывается не тем, чем является. В Иране же никто не строит никаких иллюзий.
Строум вздохнул.
— Люди всегда строят иллюзии.
— Не думаю, что это касается того прокурора…
Госпожа Строум замолчала. Господин Строум тоже не знал, что сказать. Госпожа Строум повесила гардины, вдохнула и сказала, что собирается отправиться в магазин. Господин Строум поддакнул и снова уставился в монитор. Ему не давала покоя игра Манчестер Юнайтед. Еще ему не нравилось, как ведет себя его желудок. Очень не нравилось.
Очень.