Дети пошли в школу как-то буднично. У Ники новая группа, а ей хоть бы хны. Радуется новым игрушкам. Витя уже четвероклассник. Мы привели его на линейку. Постояли рядом минуту. Витя: «Ну что, может вы уже пойдете?». Мы ушли.

Видел сегодня в «Меге» пухленького мальчика в футбольных шортах и бутсах. Он ходил, глазел на витрины. Бутсы цокали по паркету. Интересно, он всегда так одевается или только в День знаний?

Был у памятника Маяковскому. Голуби ведут себя по-хамски.

Почитал утром про Ахматову. Интересная книга Светланы Коваленко. Такое не часто бывает у биографов. Повествование льется у нее свободно. Как река. То разливается, то превращается в ручеек, бывают пороги, водопады и даже рукава. И все это естественно, без какой-либо натужности. Даже лучшие биографии из серии «ЖЗЛ» обычно не могут этим похвастать.

Записывал сегодня блокадницу, 76-ти лет. Она рассказывала мне истории в стиле нуар. Например. «Заболела. В детском саду меня положили в бокс. Лежу, темно. И вдруг чувствую – меня начинают грызть крысы». А вот еще, моя самая любимая: «В нашей квартире было несколько соседей. Жила в том числе семья – старик и старушка. Она умерла быстро, а старик вроде бы держался. И вот как-то сидим мы с сестрой дома, слышим, он начинает стучаться в дверь: «Пустите! Пустите!» Мы не пускаем. Потом, представляете, он топором стал замок выламывать! Как мы испугались! К счастью, пришла мама. «Что вы делаете, Иван Митрофаныч?» А он — ей: «Не могу больше. Твоих детей съесть хочу». Но он слабенький был совсем, мама отняла топор, оттащила его в комнату. На следующий день Иван Митрофаныч умер».