В детстве Глеб увидел, как играет ван Бастен, и влюбился. Оклеил его плакатами свой угол (он жил в одной комнате с родителями) и много раз написал его имя в школьном дневнике, правда, переиначив на русский манер – Иван Бастан.
За дневник его выругали. Плакаты решено было оставить. Они удачно закрыли дырку в стене.
Спустя месяц Глеб все-таки смог отца уговорить отдать его в футбольную секцию.
— В «Милан», папа! В «Милан! – слезно умолял сын.
Отец фыркнул.
— Тут есть кое-что получше…
Через дорогу находился подростковый клуб, а при нем – футбольная команда с гордым названием «Машиностроитель». После короткого просмотра, подкрепленного бутылкой портвейна, Глеба взяли.
Детей тренировал тихий и спокойный алкоголик. В назначенный час он выходил на усеянное битым стеклом футбольное поле, призывно свистел в свисток и бросал детворе мяч.
— Давайте там это… ну сами знаете…
Кряхтя, он удалялся к себе. Вместе с руководителем секции бадминтона они запирались в коморке и играли в шахматы до посинения. Вечером, еле держась на ногах из-за затянувшегося эндшпиля, тренер требовал мяч обратно и, пошатываясь, растворялся в темноте.
Потом какие-то хулиганы сломали ворота. Перекладина оказалась вогнутой внутрь. Дети, когда это увидели, сильно расстроились. А Глеб с ужасом представил, какой силищей нужно обладать, чтобы сотворить такое.
После этого стали играть на одни ворота. Сломанные вскоре разобрали заинтересовавшиеся дачники.
В ноябре на поле образовалась огромная лужа. После этого футбол для детей стал еще интереснее. Запулить в нее мяч считалось не менее важным, чем забить гол в ворота.
Весной футбольное поле огородили строительным забором. Важные мужчины в оранжевых касках, шевеля усами, прохаживались вдоль него с умным видом. На этом месте решили построить многоквартирный дом с подземным паркингом. Футбольную секцию, ввиду отсутствия футбольного поля, переориентировали в баскетбольную, благо спортивный зал в клубе оставался. Глеб посчитал это за оскорбление и сказал родителям, что не будет играть в игру, где мяч нужно передавать друг другу руками.
На следующий год он попытался попасть в футбольную школу «Смена» — самую престижную в городе. Отбор там был самый серьезный. Отец и туда принес портвейн, но застыдился и даже не стал его никому предлагать. Тренеры «Смены» казались важными и степенными. Они согласились бы только на дорогой коньяк.
Глеба не взяли. Он плакал две ночи подряд, а потом сорвал плакаты ван Бастена и повесил Рэмбо. Рэмбо смотрел с них угрожающе.
Прошло лет пятнадцать. С мечтой стать футболистом было давно покончено. Более того, в прошлом оказались и другие мечты, посвежее. Как всякий человек, не знающий чем определенным заняться, Глеб стал журналистом. Работа в спортивном отделе городской газеты не казалась ему обременительной. Знай, записывай, кто забил гол, когда и с какого фланга шла подача.
Впрочем, он иногда играл в футбол в любительской лиге. У него во дворе проводились соревнования в формате «Восемь на восемь». В таком футболе не было положений «вне игры», зато существовала вполне реальная вероятность получить в морду. Каждый второй матч заканчивался потасовкой.
В этом футболе Глеб чувствовал себя как рыба в воде. Все-таки у него был определенный талант, поэтому его ценили и ставили в нападение. А кандидатов на роль форварда было пятнадцать человек из шестнадцати.
Однажды в какой-то игре с довольно слабой командой Глеб действовал особенно удачно. За пять минут до конца игры у него и вовсе получилось нечто феноменальное – забить гол в падении через себя. Исполнив «бисиклету», он стал местной знаменитостью.
— Ну ты прям… Руни, — говорили ему удивленные партнеры по команде.
Глеб скромно отводил глаза.
— Скорее, скорее ван Бастен…
В одном из таких матчей Глебу порвали ахилл. Он начал хорошо, забил два гола, а потом какой-то дровосек въехал ему сзади в ногу. Боль была такая, что ему показалось, в кость вкручивают шуруп.
Доктора в травмпункте были озадачены.
От ахиллова сухожилия остались одни ошметки. Для того чтобы собрать их воедино, потребовалось несколько операций.
После одной из них его консультировал доктор.
— С ума сойти! Даже у профессионалов такие травмы — редкость…
— Доктор, скажите, — обратился к нему Глеб, — а я смогу еще играть?
Доктор посмотрел на Глеба внимательно.
— Парень, ты даешь. Тут речь идет о том, чтобы ты ходить мог.
Глебу стало очень больно. Он едва удержало слезы.
— Но ведь это… Ведь это… вся моя жизнь.
Доктор развел руки в стороны.
— Ничего не попишешь. Это спорт. А от такой травмы… Знаешь, получить сзади удар – это самое тяжело. Многие футболисты после этого заканчивали. Тот же ван Бастен…
Глеб поднял глаза.
— Ван Бастен? Из-за ахилла?
— Ну да. Ему было двадцать девять. Тут уж ничего не попишешь. Судьба…
Доктор ушел, а Глеб лег на подушку, и почувствовал, ему стало немного легче.