На улице минус семнадцать. Это на тридцать семь градусов меньше, чем мне надо, чтобы чувствовать себя комфортно.

Ника играет в машинки, а куклы не любит. Это все влияние старшего брата, я так думаю. Хорошо, что Витя в итоге пошел на баскетбол, а не на хоккей. С трудом представляю себе Нику, выполняющую силовой прием.

Смотрю телевизор. Просто потому что дети заняли компьютер, а жена не дает мне пульт. Волочкова показывает свою квартиру. Говорит как бы между делом: «Вот эти раковины привезены с Сейшел. А вот этот постер стоял в Альберт Холле во время моих гастролей в Лондоне». И во всем этом столько нелепого бахвальства. Шакил О’Нил, когда в эфире американского MTV показывал свое ранчо, вел себя гораздо скромнее.

За один день посмотрели «Железную хватку» и «Королеву Марго», поэтому сейчас мне кажется, что на Диком Западе сражались на шпагах, а католики увлеченно резали не индейцев, а гугенотов. Надеюсь, завтра это пройдет, оба фильма удивительно хороши.

С утра в голове крутится имя «Одетта». Черт знает что такое. Словарь Брокгауза и Ефрона говорит, это героиня эпопеи «В поисках утраченного времени» Пруста. Яндекс утверждает — известная фолк-певица. Фолк я не слушаю, Пруста не читал. Может, зря?

Странно, но сегодня я не посмотрел ни одного футбольного или хоккейного матча. Что со мной? Неужели старею?