— Милок, скажи, а здесь фитнюсь проходит? – спросила меня полная, суетливая старушка в огромных очках. Она держала за руку застенчивого внука-переростка, взволнованно смотрела на меня и едва заметно жевала нижнюю губу.
— Фитнюсь?
Я не сразу понял, о чем она. Стал размышлять. Я не то, чтобы тугодум, но утром, если спал мало и не успел выпить кофе, соображаю долго. Все прояснил внук. Он потряс бабушку за руку и сказал себе в нос:
— Фитнес, бабушка, фитнес…
Тут все стало ясно. Фитнес действительно был здесь. В двух шагах. Это я знал точно, я ведь пришел на репортаж. Бабушка поблагодарила меня и суетливой походкой направилась к гардеробу. Я бы мог объяснить, что такое суетливая походка, но не хочу – лень.
Я купил в автомате бахилы. Обратил внимание, что автомат по их продаже называется «Бахилов». «Ни ума, — подумал я, — ни фантазии…» На торце был изображен, вероятно, и сам Бахилов. По первому взгляду, нечто среднее между Каспером и Чиполлино.

Спортивный комплекс, где проходил фитнес-марафон, напоминал немного уменьшенный ангар для самолетов. Огромная полукруглая крыша, посаженная на четыре стены – это спортивный зал, одноэтажная пристройка – это холл, раздевалки и кабинеты администрации. Еще есть кафе, в котором торгуют лимонадом и подгоревшими пирожками. Ассортимент стараются разнообразить цветастые леденцы.
— Мне, пожалуйста, банановые, — говорит девочка, стоящая в очереди передо мной.
— Банановые? – откликается продавщица, — я так не понимаю. Ты по цвету скажи. Я их только по цвету различаю…
— Желтенькие…
— А-а-а…
В холле толпится народ, по большей части школьники. Охранник смотрит на них взглядом пастуха, наблюдающего за отарой. Из глубин комплекса доносится очень громкая музыка из разряда «тыц-тыц-тыц». Чувствуется радостное оживление.
Вхожу внутрь и вижу разделенное на две части небольшой трибуной в семь рядом пространство. Слева занимаются дети из школы настольного тенниса. Они упорно стучат ракетками для пинг-понга по шарикам, который с характерным звуком отскакивают от столов. Это завораживающая картина. Завораживающая, в первую очередь, своим однообразием. По правую руку наоборот – клокочет веселье. Музыка идет оттуда. На небольшой сцене выступает какой-то «танцевальный коллектив», как их принято называть. Зрители смотрят на них с интересом. На многих повязаны желтые галстуки. Это что-то вроде символа марафона. Знак принадлежности к особой касте. У знакомого мне оператора, снимающего праздник, тоже такой галстук. Он повязал его на шею на манер пионерского. Оператор доволен своим видом и выдумкой. Он улыбается и снимает, снимает, снимает.
«Коллектив», тем временем, сворачивает свою программу. На сцену поднимается девушка лет тридцати спортивного телосложения. Она инструктор по фитнесу. Так написано на ее олимпийке. И это правда, потому что, едва оказавшись на сцене, она тут же просит всех спуститься вниз. Тут же почти все сидящие на трибуне школьники, как по команде, срываются со своих мест и занимают пространство между сценой и зрителями. На трибуне остаются лишь родители. Но их немного. Они неловко ерзают на сидениях. Я замечаю, что мама какой-то девушки тоже спускается вниз. Все бы ничего, но она удивительно, непомерно толста. Когда она, отдуваясь и фыркая, добирается со своего седьмого ряда до пространства перед трибунами, урок фитнеса уже начинается. Музыка в колонках становится еще громче. Инструктор кричит в микрофон: «Голден степ!», показывает какие-то движения. Толпа, не отрывая от инструктора взгляда, повторяет за ней. Толстая мамаша какое-т время пытается не отставать. В своем стремлении приобщиться к фитнесу она выглядит очень комично. Я встаю поодаль, так, чтобы меня было не видно, и фотографирую ее. Мне весело. Наверное, я злой, но это действительно забавно, черт возьми. Впрочем, вскоре женщина сдается. Конечно, ей тяжело. Она, с трудом передвигая свое огромное тело, двигается назад к своему месту. Дети, тем временем, расходятся не на шутку и двигаются раскрепощено, некоторые даже не смотрят на инструктора.
Поднимаюсь на сцену, и чувствую, как она шатается. Инструктор скачет по ней с таким задором, что пару раз едва не задевает меня. Я реально боюсь свалиться вниз. Это будет позор, думаю я.
Мне нужно сделать несколько фотографий. Достаю фотоаппарат и прицеливаюсь. Девушки из старших классов, завидев меня, начинают танцевать энергичнее. Ребята отводят класса. Делаю фотографии, но понимаю, насколько они неудачные. Техника в руках вроде бы неплохая, но не мое это…
Через какое-то время урок заканчивается. Инструктор спускается со сцены и пьет воду из пластиковой бутылки. Я подходу к ней и предлагаю дать небольшое интервью. Она соглашается. Музыка играет очень громко, и мы отходим в другой конец зала, туда, где тренируются теннисисты. Но и здесь музыка так слышна, что нам приходится орать друг другу в уши.
— Какие упражнения сегодня выполняли дети?!
— Что?!
— Какие, говорю, упражнения сегодня выполняли дети!!!
— Дети??!!
— Да, дети!!!
Так и общаемся. Половину ее слов я не могу разобрать. «Ладно, — думаю, — потом на компьютере подавлю уровень шума и разберу кое-что».
В ангаре мне, в общем-то, делать нечего. Выхожу наружу и там интервьюирую еще одного подростка. Ему нет еще и шестнадцати, а усы у него уже гуще, чем у меня.
У нас с ним происходит такой разговор:
— Как ты считаешь, — спрашиваю, — фитнесом действительно нужно заниматься, или это так сказки?
— Думаю, нужно. Ведь это помогает нам всем быть… в трезвой памяти…
Потом я ухожу. Краем глаза наблюдаю за уже знакомой бабулькой. Она стоит в очереди в кафе. Внук, как привязанный, волочется за ней. Наверное, субботний день можно провести и получше.