Мой компьютер шумит как советский пылесос и работает из рук вон плохо. Он очень древний, замусоленный, побитый жизнью и мной. Он прошел через многое.
Я купил его на втором или третьем курсе. Тогда я подрабатывал у матери. Писал какие-то статейки в районную газету. То есть, занимался тем же, чем занимаюсь и сейчас. Но получал в разы меньше. Первый год службы я вообще ничего себе ничего не мог позволить. У меня сохранился блокнот той поры. Мой оклад составлял три с половиной тысячи. Боже, сейчас пенсии в два раза больше! Половина этой суммы уходила на дорогу до работы и еду. Остальную поглощал быт: девушки, пиво, футбол…
Компьютер я брал в кредит. Они тогда только появились. Бум потребления лишь стартовал. Никто и не думал, что это приведет к кризису… Процент, который я отстегивал банку, был поистине чудовищным. Кажется, я отдал ему два или три компьютера. Ладно… Зато у меня появилась своя собственная вещь. Хотя вру. До этого я совершил еще одну покупку. Стул. Я лично пер его на своем горбу из мебельного магазина, расположенного в двух кварталах от дома. Тяжело было… Значит, компьютер стал вторым предметом собственности. Так зарождался мой личный капитализм.

У покупки компьютера была высокая цель. Я должен был написать курсовую. Что-то про журналистику и фотографию. Точно не помню. Кажется, текст еще где-то сохранился. Помню, я мотался в Центральную библиотеку на площади Островского за материалами, но не нашел вход… поэтому решил купить компьютер… Как ни странно, курсовую я осилил. Кажется, там не было ни одной ссылки на источники и вообще ни одного научного слова.
Мне поставили «четыре».
Преподавательница носила сочную фамилию Смородина. Друзья говорили, что не понимают: красная она или черная. На самом деле, мы называли ее зеленой. Из-за возраста. Она нелепо смеялась и не умела вести занятие. Через два года она стала заведующей кафедрой и посерьезнела. Еще через полгода ее уволили, и больше ее я не видел. По крайней мере, до сей поры (практика показывает, что теперь я ее точно где-нибудь встречу).
Но я ушел в какие-то дерби. Постараюсь вывернуть обратно, на шоссе…
Итак, компьютер. Он красовался на моем рабочем столе красного цвета. Знакомый установил девяносто восьмую винду. Естественно, пиратскую. Из игрушек я уважал и ценил футбол. Брат играл в какие-то бродилки. Модем издавал тревожные звуки и соединял с очень медленным Интернетом. Шумели соседи, с деревьев падала листва, я был подающим надежды ребенком.
Уже в те времена его кулер (поясняю – маленький вентилятор, охлаждающий процессор или видеокарту или еще что) работал не тише, чем турбина ТУ-174. С включенным компьютером я терял связь с внешним миром. Больше мне ничего не было слышно. Один раз ко мне пришла девушка. Хотела предложить мне свою любовь. Она настойчиво звонилась в дверь. Но я не слышал. Тогда она ушла и стала встречаться с Егоровым. Сейчас я нисколько об этом не жалею, но тогда… черт, узнав эту историю, я разгневался и едва не выкинул компьютер в окно.
Я стал старше. Компьютер тоже. Я переехал на съемную квартиру. Компьютер последовал за мной. На его жестком диске хранилось так много порно, что пришлось покупать дополнительный. Пытаясь его установить, я повредил носитель и его пришлось чинить.
Потом я стал жить со своей женой. У нее тоже имелся компьютер, чуть лучшем, чем мой, и порно мне уже не было нужно. Компьютер пылился в углу. Потом к нам на работу пришел Сергей, и я принес компьютер в офис, чтобы за ним работал мой друг. В то время мы с ним ютились за одним столом. Это не метафора. Стол был маленький, мы – большие. Сочиняя шедевры, мы часто задевали друг друга локтями. Может, поэтому наши статьи того времени дышат жизнью.
Потом редакция немножко разбогатела. По крайней мере, Сергею купили стол и компьютер. Мы с Сергеем вздохнули спокойно. Дух жизни ушел из наших материалов, зато они стали качественнее, четче и стройней.
Компьютер я отнес в дальнюю комнату. В нашем офисе есть такое место. «Дальняя комната» — это вентиляционный тупик. Там стоит какое-то устройство, которое… которое… в общем, оно что-то делает, связанное с вентиляцией. Там темно, раздается гул и, кажется, господь оставил это место навсегда. В этом мрачном углу компьютер простоял два, а может и три года. До той поры, пока не сломался компьютер жены.
Это случилось случайно… Ну и написал, блин… Неожиданно, внезапно, вдруг! – вот как это случилось. Аппарат перестал работать. И все. Я пытался его реанимировать. Перезагрузкой. Безуспешно. Выдергивал и снова вставлял какие-то проводочки. Результата не было. Я страдал от отсутствия сверхбыстрого Интернета и бесплатного порно… Тогда и привез его на работу. Коллеги тоже постарались его реанимировать. Долго и нудно тыкали пальцами в кнопку с надписью «Reset». Выдергивали и снова вставляли разноцветные проводочки.
— Это материнка, — говорили одни.
— Жесткий диск полетел, — говорили другие.
— Как пить дать, процессор…
— Блок питания.
Вмешалась даже бухгалтер. Это последний в мире бухгалтер, который пользуется счетами. Так вот, она тоже посмотрела и сказала, что это, скорее всего, браузер.
— Хорошо, — сказали все, — действительно браузер. Как мы сразу не догадались?
Бухгалтер, довольная, ушла.
Компьютер был безнадежен… Но горевал я недолго. Я взял у коллег зажигалку (сам я бросил) и пошел в темный угол. Там среди старых покрышек, стопок пожелтевших газет и прочего барахла, стоял, отринутый всеми мой старенький боевой друг.
Я откопал его, отмыл, почистил. Провел операцию по изменению пола. В смысле, переставил кое-какие агрегаты. Я его обновил, улучшил. Вывел, можно сказать, на новый уровень. Получился красавец. «Ути, мой хороший», — сказал я ему и отвез домой.
И вот он снова у меня дома. Интернет и порно вернулись ко мне. Я счастлив. Есть только одно «но». Шум, который он издает, с годами стал еще громче, еще противнее, еще настойчивее. Каждый раз, собираясь его включить, я думаю, а стоит ли? Даже электронную почту я стал проверять реже. А я очень дорожу электронной почтой.
Черт, а не купить ли мне новый?