Записывал человека, которые занимается развитием в городе пляжного волейбола. Это мученическая должность, учитывая, насколько пляж Сестрорецкого курорта отличается от пляжа Копакабаны. Но ничего, человек, вроде, справляется, хотя взгляд у него грустный.
Договорились встретиться в Академии волейбола имени Платонова. Это новый спортивный комплекс на Крестовском острове, в красивой парковой зоне. Когда-то спортивному обществу там принадлежал здоровый кусок земли. Потом общество то ли продало ее часть инвесторам, то ли согласилась обменять «баш на баш», но суть в том, что застройщик возвел в том месте элитный жилмассив. И вот эту самую академию в придачу.

Ехал до этого комплекса полтора часа с проспекта Большевиков. В городе пробки. Отсидел задницу до такого состояния, что мне стало казаться, будто в нее вкололи морфин. К счастью, мой волейболист опоздал несильно. Минут на десять. Тоже стоял в пробке.
Я покопался в Интернете, навел о нем справки. Когда-то он играл за «Автомобилист». Сам не из Питера. В начале 90-х ушел в пляжный волейбол. Выиграл первый чемпионат России. Потом создал «Центр развития пляжных видов спорта». Тренирует сборную Петербурга по бич-волею. Ему за сорок, ближе к сорока пяти. Это высокий, жилистый человек с нездоровым цветом лица. Одевается неброско, вещи носит как дешевые, так и из бутиков. Он сложен как спортсмен, но издали я бы, пожалуй, принял его за очень высокого работягу с завода. Слишком уж он прост на первый взгляд. И походка у него смешная.
Мы поздоровались.
— Тут кафе оказывается с 12-ти, — сказал он, — давайте на Большую Зеленина поедем.
— Хорошо, — говорю.
Пошли к его машине. По дороге встретили хромого мужчину с длинными вьющимися седыми волосами и седыми усами. Он напоминал готовящегося к роли в фильме про 70-е Боярского. Мой собеседник придложи ему присоединится к нам. Тот не стал отказываться.
— Только я на машине.
— Ну поедешь за нами.
Когда мы сели в машину (это была очень старая honda civic темно-зеленого цвета), собеседник сказал:
— Жалко его. Хороший был игрок. Выступал за «Автомобилист». А до этого вообще боксом занимался. Поехал к себе в Краснодарский край, стал фермером. А его – бац! – хватил удар. Очнулся в больнице, утку постеснялся просить, пошел в туалет, а там новый удар. Вот так – в сорок лет инсульт. Кое-как оправился. Думали, вообще овощем станет… Вот определили его в академию. Нужно человеку на ноги встать. Числится тут тренером. На машину ему сбросились. В общем, как-то сводит концы с концами.
Приехали на Большую Зеленина. Долго искали место для парковки. Нашли. Кафе только-только открылось. Нам даже пришлось постучать. Дверь открыла молоденькая армянка.
— Пустите, а то замерзли.
— Конечно, конечно.
В кафе стояли деревянные лавки, и оно скорее отсылало к русской старине, чем к армянской сакле. Мы не смутились. Заказали по кофе, а собеседник еще и омлет. К нему он так и не притронулся.
— Я тебе без диктофона скажу, что у меня есть две версии по поводу развития пляжного волейбола: оптимистичная и пессимистичная. Либо все будет хорошо, либо конец – загнемся.
— И к какой склоняетесь?
— Хрен знает. По настроению.
Я стал задавать вопросы. Беседовали полчаса. Обстоятельно. Но как мне показалось, без искорки. Наверное, я не очень хорошо подготовился. Был не в теме.
В конце разговора он сказал:
— Ну вот – получилось оптимистично. Чтобы по-другому, мне нужно водки выпить.
Расплатились. Он пообещал отвезти меня обратно. Усатый за время интервью не проронил ни слова. Молчал, разглядывал чашку с чаем. Наверное, чувствовал себя неловко. Несколько раз мне казалось, он неодобрительно фыркает, но потом оказалось у него просто заложен нос.
На обратном пути я рассказывал о своем спортивном сайте. Собеседник задавал наводящие вопросы.
— У нас же есть спортивные сайты, — говорил он, — зачем еще?
Я не мог ему сказать, что мне просто скучно, и я все это вообще бесплатно делаю. За идею. Я говорил:
— Мы хотим формировать интересный контент…
Ну и все в таком же духе.
Когда подъехали к академии он, видимо, проникся моим запалом и сказал:
— Слушай, давай я тебя с пресс-атташе «Автомобилиста» познакомлю.
Я был очень даже не против. Почему нет?
Поднялись в академию, поплутали по коридорам, зашли в дверь. Внутри сидел человек лет тридцати, тоже высокий, но немного заплывший жирком. Поздоровались. Я думал пресс-атташе он, а оказалось – нет. Подождали еще кого-то «Сергеича» или «Палыча», не помню. Человек попрощался и ушел. Сказал, бежит куда-то. Мне он пожелал удачи. Потом пришел «Палыч». Я чуть не ойкнул, когда его увидел – здоровый, краснолицый, короткостриженный. Тоже лет за сорок. Сразу подумалось, что он из ФСБшников. Недаром Патрушев возглавлял Федерацию волейбола. Выглядел он как слегка выпивший медведь. Войдя он поздоровался, смерив меня изучающим взглядом, и опрыскал лицо лосьоном после бритья. Он вылил столько афтершейва, сколько я расходую за месяц.
Я думал, он пресс-атташе, оказалось ни фига. Он просто дал его телефон. Но у него при этом была такая рожа, что мне подумалось – я ему не понравился.
Я оставил их одних и поехал на работу. Почему-то я чувствовал себя как-то странно.